День сурка в Яблокитае

Илья Кормильцев, Артемий Троицкий. Фото: Элияху Лемке. Газета «Живой Звук» (Москва) №4, апрель 1997 г.
Обработка: naunaunau.narod.ru, 13 июня 2026 г.

Специально для «Живого Звука» Илья Кормильцев написал заметки о записи «Яблокитая»

Альбом записан в Англии, не без маленькой помощи Бориса Гребенщикова, и несёт на себе тамошний отпечаток.

По звуку это больше всего похоже на компьютерно-гитарные группы «новой волны» начала 80-х: Duran Duran, UltraVox, Simple Minds.

Обилие клавишных звучаний и электронный ритм не характерны для работы «НП» последних лет и вызывают в памяти, скорее, их записи периода расцвета славы. Не хватает только саксофона. Мелодии опять же прочерчены более рельефно — не то благодаря аранжировке, не то композитор Бутусов особенно постарался. Как результат, пластинка усваивается очень легко; я послушал её зараз от начала до конца — чего, признаться, ни с одним из предыдущих дисков «НП» мне достичь не удавалось. Строго говоря, принадлежность «Яблокитая» к жанру «русского рока» вызывает у меня сомнение: кажется, такой альбом мог бы записать если не Кай Метов, то уж, во всяком случае, Александр Малинин. Говорю об этом без иронии, поскольку противопоставление «поп-рок» давно в себе изжил, а в тексты Ильи Кормильцева (возможно, единственная «непопсовая» претензия работы) отродясь никогда не врубался.

Артемий Троицкий

День сурка в Яблокитае

По йоркширским степям Утро начинается со странных звуков гномы бегают под окном, топочут, бормочут и, похоже, ругаются. Что-то не поделили в глухом тумане. Идиллия длится недолго: мощные, неприятные звуки начинают доноситься из чулана на первом этаже. Это проснулось нагревательное устройство и думает, что снабжает нас горячей водой. Чудовищная машина выглядит так, словно её привез сюда Вильгельм Завоеватель (1066 г. от P. X.): на наших глазах трое местных специалистов обломались, пытаясь заставить её делать кипяток.

В борьбе за существование побеждает тот, кто врывается в ванную первым. Опоздавший на собственной шкуре узнаёт, как было тяжко генералу Карбышеву в немецком плену. Сегодня опоздал я: стремительный Бутусов раньше меня пересёк магическую черту. Туман понемногу начинает отползать, освобождая ближайшие окрестности дома. Слава выходит из ванной, напевая под нос что-то бурятское, и я, быстро пробормотав «Доброе утро», кидаюсь в освободившееся помещение, стараясь не выпустить из него согретый воздух.

Снаружи доносятся удивленные возгласы Славы. Они вызваны сверкающей пеной, окружившей по периметру весь коттедж. Пена явно обязана своим происхождением нашим водным процедурам, но в это не хочется верить.

Йоркширские тяжеловозы — огромные, бородатые и клещеногие — тянут свои морды за изгородь. Они привыкли каждое утро получать из наших рук морковь и явно не собираются отказываться от этой привычки. Слава берёт морковь и отправляется к лошадям, я беру деньги и отправляюсь к Полине. Полина — хозяйка всей Rudstone Walk Farm и она любит деньги так же, как лошади морковку. Полина знает, что Билл Нельсон^* — выгодный клиент, потому что он селит приезжающих на запись музыкантов в её гостинице, но Полина не любит музыкантов, особенно японских, которые записывались до нас. Один из японцев постирал свои джинсы и рубашку и оставил их сохнуть прямо в ванной. Полина сунула туда свой любопытный нос и увидела в ванной то, что показалось ей мертвым японцем.

Уже половина одиннадцатого. По неизменным законам Яблокитая это время, когда хоббит Билл забирает нас в студию. Билл стоит у Куропаточьего Гнезда, внимательно разглядывая пену. «Мне кажется, это шампунь...» — говорит он. «Но, Билл, может это всё-таки из космоса?» — «Очень похоже на шампунь.»

Большинство британской музыки сделано в сарае. Есть, конечно, и крайне навороченные студии, но не они задают тон. Наша студия больше всего напоминает старую, ухоженную дачу. Джон уже давно в студии, он приезжает раньше нас, чтобы успеть завершить к нашему приезду все таинственные звукооператорские делишки. Джон очень любит музыку, понимает её и сам умеет играть в отличие от родных «звукачей», которые имеют прямо противоположное устройство. Он уже давно работает с Биллом, и они — продюсер и оператор — замечательно смотрятся вместе: прямо Капитан Кирк и Монтгомери Скотт из «Стартрека».

«Слава, о чём сегодня мы делаем песню?» — «Это маленькая песня о вампире. Нежном вампире... как Дракула.» — «Oh, Dracula!» Билл и Джон очень счастливы делать маленькую песню о вампире. Впрочем, они были бы счастливы сделать маленькую песню о йогурте. Это не безразличие, а умение радоваться любым песням.

«Когда приедет Борис, он тоже будет петь на этой песне,» — говорит Слава. «Oh, Boris!» Билл много слышал о Борисе Гребенщикове от Кейт Сент-Джон^** — в основном прилагательные превосходной степени.

Студия — отлаженная машинка с часовым механизмом, не знающая ни секунды простоя. День на «забивку»^***, день на вокал и живые звуки, полдня на rough mix^**** и вперёд, к новой little song. И это не скучно — по крайней мере для нас, потому что на каждом повороте нас поджидает какой-нибудь сюрприз. Билл не любит говорить ни о чём заранее: кодекс чести иллюзиониста, масона и розенкрейцера не позволяет быть многословным. Ему всегда проще сделать, чем объяснить.

В два часа мы едем на машине в паб «The Ketch». До паба, собственно говоря, метров сто, но в Яблокитае обедать полагается ездить на машине. Почему, мы поняли, когда попытались пешком пересечь автостраду А164, отделяющую нас от паба. Сорок минут постояли, пытаясь высмотреть лазейку в потоке автотранспорта — и плюнули на это дело.

Меню мы знаем наизусть — все его шесть блюд, но от уныния спасает намного больший выбор сортов эля.

Работать после эля не очень-то хочется. Билл колдует с сэмплером, и мы идем фотографироваться к Дереву. Дерево огромно, и возраст его не поддаётся вычислению. Под ним приятно посидеть и покурить сушеные растения. Послушать, как шебуршат в траве то ли кролики, то ли Маленький Народец. Наверное, такие деревья очень полезны для мудрости.

Работа заканчивается в восемь. Билл ведет машину по извилистой дороге, ход которой не менялся с тех пор, как римские легионы прошли здесь, направляясь в Эборакум, чтобы провозгласить Константина императором (306 г. от P.X.). В оранжевом свете фонарей возбуждённо прыгают толстые кролики. Именно кролики придумали рэйв, именно кролики.

«Билл, ты смотрел «муви» Groundhog’s Day?» — спрашивает Слава. «Да, смотрел. Хорошее «муви».» — «Очень похоже на то, как мы живём. Все дни одинаковые. «Но разве это плохо?»

Вечер у камина, хохочущее консервированным смехом британское телевидение. О чём я ещё не успел рассказать? О мельнице в Скидби, о йоркширском пудинге, о том, почему Билл — масон, о том, каким образом люди, похожие на чеченских террористов, получают деньги в ирландских банках, о пабе «У Нелли», который популярен потому, что в нём двести лет не было ремонта, о Борисе Борисовиче, застрявшем в снегах, о королях, капусте, сургуче, грядущем Апокалипсисе...

Утро начинается со странных звуков: гномы бегают под окном, топочут, бормочут и, похоже, ругаются...

Илья Кормильцев

^* Билл Нельсон — продюсер последнего альбома «Наутилуса Помпилиуса»
^** Кейт Сент-Джон — продюсер «английских» альбомов группы «Аквариум»
^*** «забивка» — ввод в компьютер музыкальной информации
^**** rough mix — черновое сведение