Секстет-а-тет (продолжение)
Александр Калужский. Газета «Рок-хроника», г. Свердловск №7(10), 1991 г.
Сканы предоставил: Выставка - Музей «Русское Подполье. Осколки». Обработка: naunaunau.narod.ru, 10 мая 2025 г..
(Продолжение. Начало в №2).
Риск, способность предугадать (направить) завтрашние интересы аудитории и умение создать
и подать свою версию рок-н-ролла, сочетание холодного расчета с творческим азартом – обеспечивают
успех менеджмента.
Принцип взаимодействия начинающих музыкантов с менеджером прост: первые нуждаются в контракте и услугах, предоставляемых им компанией, а та, в свою очередь, заинтересована в обновлении продукции. Обе стороны рискуют, связывая себя взаимными обязательствами. Условия первого контракта, как правило, диктует тот, кто вкладывает средства, т.е. менеджер. В дальнейшем возможны варианты. Это на Западе.
Отечественный менеджмент в сфере рок-музыки представляет собой иную картину. В недавнем прошлом, когда не было не только рок-клубов, но и самой рок-музыки как бы не существовало, менеджерами (обычно с эпитетом «подпольный») называли устроителей нелегальных и полулегальных концертов (сейшенов). Среди устроителей были как подлинные энтузиасты рока, так и просто любителей «погреть руки». Рисковать и ловчить приходилось тем и другим. Собственно менеджеры появляются тогда, когда стала складываться неформальная концертная практика (вне государственных концертных организаций), и группы получили возможность проводить самостоятельную творческую политику. Первое, что сразу бросается в глаза, это отсутствие каких бы то ни было правовых гарантий в отношениях музыкантов и менеджера. Отсутствие гарантий создает много ненужных сложностей и ложных положений. Во-вторых, отсутствуют гарантии и в рамках коллектива музыкантов: сегодня в твоих услугах нуждаются, завтра могут указать на дверь. В таких условиях мало кто задумывается о долгосрочных результатах, наиболее типична установка на «здесь и сейчас, пока поезд не ушел» – поэтому не удивительно, что группы разваливаются с такой частотой.
В конце марта, отправляясь из Свердловска в Москву, я закинул в сумку томик Рильке
(для Славы: «давно хотел почитать»), «Учебник английского языка для начинающих»
(музыканты просиди с ними позаниматься) и какие-то методические рекомендации
для «внеаудиторной работы». Настроение было рабочим, немного волновался по поводу
занятий: непривычно все-таки преподавать своим товарищам – казалось, моя основная
специальность, описав причудливый зигзаг, снова напомнила о себе...
Накануне в Казахстане («во саду ли в огороде»...) в очередной раз беседовали со Славой и после бессчетного количества выкуренных сигарет удалось-тяки договориться о конкретной перспективе работы. Перед этим я изложил свой взгляд на положение дел в группе, заключив, что собираюсь послать все это подальше, если в ближайший месяц-два ничего не изменится к лучшему. Слава понял, что это не ультиматум, что «из болота тащить бегемота» нелегко, даже если назвать его hippopotamus amphibius – легче не станет. Насчет «послать»попросил не спешить, пообещал содействие – короче, мы нашли общий язык. Сейчас он выучит английский, и число общих языков удвоится...
– «Космос». Приехали, – щелкнул таксометром шофер.
В гостинице «Космос» Np давал очередные концерты.
В гостинице «Космос» музыканты по достоинству оценили «шведский стол» и с тех пор откровенно предпочитают ето «шведской стенке».
Гостиница «Космос» – серьезное испытание для каждого на твердость и конвертируемость.
В гостинице «Космос» решение о моем уходе из Np было доведено до моего сведения художественным руководителем и солистом группы – я больше не менеджер.
(Но слово мне по-прежнему нравится.)
P.S. Моя менеджерская практика была несвободна от ошибок, тем не менее главная причина «нестыковок» заключалась в другом: очевидная необходимость нового подхода к делу встретила неподготовленность (как человеческую, так и профессиональную) многих членов нашего пестрого экипажа – противоречие это в наши дни, похоже, становится общим местом.
13. Москва: в чем пафос?
Я вступил на корабль, а кораблик оказался из газеты вчерашней. (Из газеты)
В музыкальных и околомузыкальных кругах столицы слово «пафос» и производные от него необычайно употребительны и популярны. Говоря, к примеру, о металлистах, москвич непременно ввернет, что «ребятам пафоса не занимать»; барабанщики же все «пафосные», т.е. славные парни, не равнодушные к внешним эффектам, тому, что именуют «подачей». Об артисте, завоевавшем успех у публики, непременно скажут, что он «в пафосе»... Доходит совсем до смешного: вместо «в чем дело?» напрямую спрашивают «в чем пафос?!»
В последнее время это слово сдает свои позиции слову «спонсор». «Кто спонсор?» – спрашивает
один москвич другого, получив приглашение вступить в большой праздничной эстрадной программе.
«Каков-таков спонсор?» – отвечают ему вопросом на вопрос. С ответом приглашенный затрудняется,
но, на всякий случай, от участия вежливо отказывается. Так что, очевидно, весь пафос в спонсоре,
поскольку спонсорам пафоса не занимать.
Как бы ни были модны эти слова, разве могут они сравниться со словами «Наутилус помпилиус»! Последние электризуют молодежную сцену Москвы, вызывая экзальтацию у фэнов и оживление в среде многочисленных предпринимателей от эстрады... «Свердловский бум», начало которого я ощутил в полной мере, похоже, набирает обороты, вовлекая в свою орбиту «Чайф», «Водопады», «Настю»... На подходе «Агата Кристи» и «Кабинет», «Отражение» и «Апрельский марш». Все началось с триумфа Np на «Панораме».
Серьезные обстоятельства личного свойства не позволили мне приехать на «Панораму». Музыканты же по возвращению в Свердловск высыпали на мою голову целый ворох заманчивых прожектов, так или иначе связанных с длительным пребыванием в Москве. По сути дела, я был поставлен перед фактом, что группа в январе выезжает в Москву на стажировку при студии Юрия Чернавского «Рекорд». Цель стажировки – подготовка к поездке в Финляндию. Чего только не было упомянуто в программе подготовки: и создание качественных фонограмм, и съемка красочных видео-клипов, и работа с художниками над сценографией и костюмами, и создание блестящей рекламы... даже бассейн и занятия по каратэ! (Еще бы, в загранице без этого пропадешь!) Ничего из намеченного выполнено не было. Не хочу чернить «Рекорд»: они начинали создавать свой комплекс, а мы – избавляться от своего, мало-помалу знакомясь с Москвой...
Телефон на квартире моего друга и помощника Кости Ханхалаева начинал трезвонить с раннего утра и не прекращал глубоко заполночь. Кто только нам не звонил! Вкрадчивый баритон администратора Росконцерта, умоляющее сопрано какой-нибудь Ирины (Оксаны, Марины...); мягкий говор кооператоров из Киева, ломанный английский операторов из Хельсинки... Иной раз хотелось повторить вслед ха Чуковским: «Погодите, медведь, не ревите, объясните, чего Вы хотите!..»
Ажиотаж, вызванный Np в концертных и прочих кругах Москвы, позволил за несколько недель получить информацию, сбор которой занял бы, при иных условиях, годы. Она была весьма разноречивой, требовала серьезного анализа и тщательной проверки – работа для целого штата администраторов! Нас было двое, поэтому вероятность ошибки была велика. Положение усугублялось еще и тем, что члены группы ошибок не забывали, а всякий удачный шаг воспринимали как должное. Такая установка верна, когда музыкант может поручиться за качество на своем «участке производства». По моим, весьма сдержанным, оценкам, уровень компетентности изрядно отставал от уровня амбиций.
(Продолжение следует)
