Илья Кормильцев: химик и лирик
. Газета «Культура» №4 (8037), 3-9 февраля 2017 г.
Обработка: naunaunau.narod.ru, 12 октября 2024 г.
На первую декаду февраля запланирован ряд мероприятий под общим названием «Десять лет без Ильи», посвящённых памяти одного из самых ярких отечественных мастеров поэтического слова, талантливого переводчика, критика и публициста Ильи Кормильцева.
В рамках акции 3-го числа в Центре документального кино пройдёт тематическая лекция известного музыкального продюсера Александра Кушнира, а на следующий день в клубе «Шаги» состоится концерт, на котором известные артисты отдадут дань памяти автору текстов бессмертных хитов: «Скованные», «Взгляд с экрана», «Казанова», «Я хочу быть с тобой», «Эта музыка будет вечной», «Прогулки по воде» и ряда других.
Воспоминаниями о Кормильцеве мы попросили поделиться вдову поэта, актрису Алесю МАНЬКОВСКУЮ.
Илья по образованию химик. Когда он обнаружил в себе талант переводчика и тягу к стихосложению?
Маньковская: ещё в «химический» период своей биографии Кормильцев владел несколькими языками, время от времени подрабатывал переводами. Никогда не забуду поведанный им довольно забавный эпизод. Однажды в нашу страну должна была приехать сборная Португалии по баскетболу. Илью, как человека, прекрасно знавшего итальянский, пригласили в качестве переводчика — исходя, видимо, из следующего соображения: где итальянский, там и португальский. Мол, невелика разница, языковая группа-то одна — справится. Илье буквально за неделю пришлось выучить португальский, пускай и на базисном уровне. Зная удивительную способность Кормильцева к языкам, охотно в это верю.
Или ещё вспоминаю случай. Как-то приехали в Хорватию, и так получилось, что хозяева виллы, где мы остановились, говорили только по-немецки и по-хорватски. Илья на тот момент ни того, ни другого языка не знал. Его это так задело, что по приезде домой, уделяя в среднем по полчаса в день для занятий, уже через год прекрасно изъяснялся на хорватском. Вообще же Кормильцев свободно говорил на одиннадцати языках.
Что касается пробуждения поэтического дара... Мне трудно об этом судить, ведь мы познакомились, когда он уже был признанным автором. Сам Илья описывал процесс стихосложения примерно так: «Бывает, садишься за стол с блокнотом и карандашом и чувствуешь, словно кто-то водит твоей рукой, — тогда все выходит легко и непринуждённо. А случается: знаешь, должен что-то сочинить, но ничего в голову не идет».
Единственное, могу совершенно твёрдо утверждать: когда он писал стихи, то категорически не терпел присутствия кого-либо в том же помещении. Как правило, работал на кухне, запирался, и, не дай Бог, вам захотелось в тот момент перекусить или попить воды — приходилось это делать в ванной.
Кстати, существует расхожее мнение, что Кормильцев обладал весьма непростым характером — ко многим вещам был нетерпим, порой казался неуживчивым и вспыльчивым.
Маньковская: Знаете, мне кажется, талантливых, неординарных людей с покладистым характером в природе не существует. Это миф. Если вы пролистаете жизнеописания великих, без труда обнаружите: все они — личности, отличающиеся нелёгким, а то и суровым нравом. Такие люди видят мир и воспринимают его масштабнее, шире и глубже, чем подвластно среднестатистическому человеку. Иногда это, конечно, раздражает.
В качестве свежего аналогичного примера могу привести нашумевший британский телесериал «Шерлок». Когда Холмс с тоскливой досадой произносит: «Ватсон, вы не представляете, как мне скучно. Ведь то, о чём вы только подумали, я уже давно успел просчитать на десять шагов вперед». Подобные метаморфозы — правило для людей, отмеченных Божьей искрой. Да, Кормильцев, безусловно, бывал иногда несносен и даже взрывоопасен. Но в то же время являлся душой компании, умевшим, как никто другой, заряжать окружающих жизненной энергией.
Илья Кормильцев
Что бы прежде всего волновало Илью сегодня? О чём бы писал, чем вдохновлялся?
Маньковская: Я почти уверена: с учетом того, насколько сейчас поднялись интернет-технологии и возросла роль социальных сетей — все эти твиттеры, фейсбуки и прочее, — у него был бы очень популярный аккаунт, Кормильцев являлся бы одним из самых известных блогеров. Ещё во времена ICQ (той самой «аськи», если кто успел забыть) день мужа зачастую начинался так: он заваривал кофе, включал компьютер, и после этого от бесконечных «кликов» не было отбоя. Илью завораживала сама возможность одновременно держать связь с несколькими людьми, находящимися в разных уголках планеты. Общение же ему было необходимо как воздух.
А о чём бы он писал сегодня, мне, честно сказать, самой интересно. Уверена, мимо тревожных и неоднозначных событий, то там, то здесь происходящих в мире, он точно бы не прошёл — в его произведениях они бы обязательно нашли отражение. Лично меня то, что творится вокруг, очень сильно пугает. Не хотелось бы оперировать громкими понятиями — такими, как апокалипсис или третья мировая война. Возможно, Кормильцев смог бы обобщить и сформулировать лучше.
Видные мастера рифмованного слова по-разному относятся к термину «поэт-песенник». Одни себя таковыми и видят, другие — с данным понятием уживаются, а третьи по отношению к себе подобного определения на дух не переносят. Что на этот счёт думал Кормильцев?
Маньковская: Если бы вы его назвали поэтом-песенником, то моментально скатились бы кубарем с лестницы. Кормильцев был философом, сочиняющим стихи. Большинство из написанного им в XXI веке имело скорее отношение к философии, поэзии и публицистике, нежели к песенному творчеству. Вообще созданное Ильёй на этой ниве он не считал высшим достижением своей жизни. Поэтому «поэт-песенник» в данном случае звучало бы как оскорбление.
Тем не менее подавляющему большинству соотечественников Кормильцев известен в первую очередь как автор текстов к песням «Наутилуса Помпилиуса», группы, как минимум половиной успеха обязанной его лирике...
Маньковская: Здесь вы абсолютно правы. Более того, как актриса, певица и композитор, не могу не признать: Бутусову удалось расставить акценты в стихах Ильи именно так, что они стали доступны и понятны всем. Ведь когда вы видите стихотворение на бумаге, многое зависит от того, как именно его прочитаете и соответственно воспримете. К тому же далеко не все артисты сумеют подать произведение так, чтобы оно взяло за душу. А Вячеслав, создавая свои мелодии, смог абсолютно верно уловить смысловые нюансы, изначально заложенные в лирике Кормильцева. В итоге стихотворение било в правильную точку. Это, бесспорно, был не случайный творческий союз.
«Наутилус» в его лучшие годы являл собой живой, дышащий полной грудью организм. Не бывало такого: Илья приносит Бутусову, скажем, двенадцать стихов, и из них в результате получается альбом «Яблокитай». Велась титаническая работа, сопряженная с постоянным поиском и сомнениями. И, мне кажется, в конечном итоге Вячеслав выбирал только те стихи, которые мог расслышать, прочувствовать, впитать и понять.
Чем бы, кстати, объяснили отсутствие в программе посвящённого Кормильцеву концерта того же Бутусова — человека, наиболее плодотворно сотрудничавшего с Вашим супругом? Или все дело в том, что между ними однажды пробежала чёрная кошка и отношения не восстановились?
Маньковская: Этот вопрос неплохо бы адресовать самому Вячеславу. Дистанцироваться от былой славы у него, полагаю, при всём желании не получится. Ибо если он перестанет исполнять песни «Наутилуса Помпилиуса», придётся выступать с очень короткой программой. Это не камень в огород Бутусова, а объективная реальность. Не споёшь хотя бы пару тех самых хитов — пусть они тебе сто раз надоели, — публика расстроится.
А насчёт кошки вы правы. Навести заново мосты они так и не смогли. Иначе, думаю, Вячеслав нашёл бы возможность поприсутствовать на похоронах Ильи десять лет назад.
В чём, на Ваш взгляд, состоит основная творческая заслуга Ильи Кормильцева? Каким он останется в истории отечественной литературы, поэзии, философской мысли, если угодно?
Маньковская: Трудно говорить о будущем, когда прошлое ещё до конца не определено. Но, вероятно, главное, что сделал Кормильцев: в своих стихах, рассказах и публикациях, довольно метко отразив время, через которое мы прошли, сумел намекнуть и на то, что нас ожидает впереди.
